Я ответил не раздумывая, хотя среди нас не принято задавать такие вопросы. В «Межвременье» мы все равны. Есть негласные правила — не спрашивать настоящие имена, возраст, а также о расовой и социальной принадлежности. Иногда участники «Межвременья» открываются друг другу, некоторые даже вывешивают свои фото. В анкетных данных висит и моя фотография, сделанная со спины и не очень четкая. На снимке были видны полупрозрачные крылья, ну и что с того — такие запросто можно было сделать и в фотошопе. Фото Вана еще более оригинально — темно-бордовый силуэт на алом фоне. Рысь вообще выставила фото своей кошки. Я знал, что Апокалипсис живет в Свободном городе и что он на три года старше меня. Что еще я знал — не для чужих ушей и глаз. Вся душа друга была для меня открытой книгой…

«Темный из очень знатного рода», — уточнил Ван.

«Именно так».

Да что на него нашло, раздери меня демоны?!

«Ты не знаешь, какой я расы», — констатировал он. Друг, иногда ты вгоняешь меня в ступор. У меня в душе — часть твоей души, и благодаря нашей незримой связи вот уже пять лет я твердо знаю — у меня два брата. Шон и Ван. Но Апокалипсис со своими закидонами порой доводит меня до состояния полной дезориентации в происходящем.

«О-хо-хо! Ну напугай меня. Скажи, что ты орк. Или еще лучше — один из даахов!

«Я свяжусь, если смогу приехать. Все, отбой».

Слишком поспешно. Хорошо, не лезу с лишними вопросами.

«Отбой».

Этот короткий и на взгляд кого-нибудь постороннего поверхностный разговор заключал в себе гораздо больше глубины и смысла, чем могло показаться. Эх, братец, не нравится мне твой тон… Очень не нравится.

Отключив Сеть, я задумался. «Межвременье» — это не просто игра. Это — виртуальная реальность Информатория. Нечто большее… Сложно это объяснить без пары тетрадей, исписанных математическими формулами. Виртуальность, способная воплощать реальные и даже вполне материальные образы.